«Я убеждена, что журналистика - это своего рода факел, который освещает дорогу человечеству. Именно благодаря ей общество имеет возможность получать информацию об окружающей его действительности, а это его неотъемлемое право. Я также убеждена в том, что права человека не подлежат обсуждению. До тех пор, пока я жива, я буду писать, и пока я пишу, я буду жить». Эти слова - кредо Лидии Качо Рибейро, 45-летней независимой мексиканской журналистки, возглавляющей в Канкуне центр по оказанию помощи женщинам-жертвам насилия.

Лауреат Всемирной премии ЮНЕСКО/Гильермо Кано за свободу печати 2008 года Лидия Качо Рибейро отвечает на вопросы Люсии Иглесиас (ЮНЕСКО).

В своих книгах и в сотнях репортажей вы разоблачаете педофилию, торговлю детьми и подростками, коррупцию, организованную преступность, дискриминацию по половому признаку, насилие в отношении женщин. Вы это делаете, несмотря на угрозы, покушения, судебные преследования. Что дает вам на это силы?

© José Gallardo / Random House Mondadori Лидия Качо Рибейро, лауреат Всемирной премии ЮНЕСКО/Гильермо Кано за свободу печати за 2008 год.

Моя работа журналистки неразрывно связана с моей гражданской позицией. С раннего детства я остро осознаю необходимость защиты прав человека. Моя мать — кстати, она была француженкой, но с детства жила в Мексике — всегда занималась общественной деятельностью, старалась помочь людям; в этом духе она воспитала и своих детей. Я выросла в семье, где защита прав человека воспринималась как гражданский долг, а не как самопожертвование или насилие над собой.
На протяжении многих лет я работала на общинной радиостанции в штате Кинтана-Роо, где вела передачу, в которой постоянно затрагивался вопрос о насилии в отношении женщин. Нередко женщины сами приходили к нам в студию и рассказывали о своих несчастьях: на кого муж набросился с мачете, кого угрожал убить. Они обращались к нам за помощью, а я не знала, что для них можно сделать. Вот тогда мы и решили создать группу помощи женщинам. Немного позже мы открыли хорошо охраняемый приют для жертв насилия: женщин и их детей, а также центр по оказанию им помощи.

Как работает этот центр?

Канкунский центр по оказанию помощи женщинам и их детям (его сокращенное название по-испански звучит СИАМ) представляет собой некоммерческую общественную организацию, работа которой финансируется за счет пожертвований. Центром руковожу я, но на общественных началах, а на жизнь я зарабатываю журналистикой. А вот сотрудники нашего центра получают зарплату, поскольку они профессиональные специалисты по оказанию помощи жертвам. СИАМ был признан лучшим мексиканским центром такого рода. СИАМ - передовая структура. Мы защищаем всех женщин: жен наркодельцов, политических деятелей, каменщиков, крестьян. Другими словами, двери центра открыты для всех женщин, ставших жертвами насилия.

Происходят ли положительные изменения? Приносит ли ваша работа результаты?

Конечно! Перемен немало: кое-кто из-за моей книги «Демоны Эдена» («Los Demonios del Edén», изд. Grijalbo Mondadori, 2005 г.) попал за решетку, во многих уголках страны нам удалось оказать содействие многочисленным жертвам, привлечь к проблеме насилия внимание общественности. Но больше всего меня радует повсеместная реакция общества. Именно эта позиция общества, а не различные премии, доказывает, что все это не напрасно, что наш журналистский труд приносит свои плоды. Кроме того, когда я за свою журналистскую деятельность попала в тюрьму, это вызвало такую резкую реакцию СМИ и видных общественно-политических деятелей, что с тех пор за журналистику в Мексике больше не сажают. Ведь я оказалась в тюрьме только потому, что согласно прежнему законодательству, журналиста можно было без труда обвинить в клевете и посягательстве на честь и достоинство, а это уголовно наказуемые действия. Но все это в прошлом, поскольку после того, что случилось со мной, законы были изменены. Сегодня такого рода дела рассматриваются в гражданских судах, как и во всех передовых странах.
Кроме того, в Мексике существенно ужесточили санкции за детскую порнографию, а главное — эта проблема оказалась в центре внимания СМИ. Дело в том, что раньше о половых посягательствах на детей и о педофилии, в Мексике вообще не говорили: эти темы считались табу. А вот после моего дела, эти вопросы стали широко обсуждаться, и даже появились специализированные организации.

А вы не боитесь за свою жизнь? Или скажем так: случалось ли вам когда-нибудь испытывать страх за свою жизнь?

© Cimac Лидия Качо в Клубе журналистов в своем родном городе Мехико.

Конечно, боюсь. И страх за свою жизнь мне случалось испытывать. Например, когда меня похитили в конце 2005 года, держали неизвестно где, между Канкуном и центральной частью Мексики, пытали двадцать часов... Но со временем, человеку удается совладать со страхом: он начинает понимать, что страх может даже помочь в принятии решений, в выработке правильной стратегии.
В общем-то, после того, как мне раз двадцать угрожали смертью по телефону, я научилась не обращать на это внимания. Иначе просто нельзя. Или мне пришлось бы не только уехать из Мексики, но и распрощаться с любимой профессией, а на это я пойти никак не могу.

Когда вы ездите по стране, вас охраняют?

Почти три года я повсюду ездила в бронированном фургоне в сопровождении четырех сотрудников федеральной полиции. Но в марте 2007 года на фургон было совершено вооруженное нападение, и полиция до сих пор не удосужилась расследовать это дело. Тогда я подумала, что если меня охраняет такая полиция, то о безопасности говорить не приходится, и несколько месяцев назад я решила отказаться от охраны. С тех пор я ограничиваюсь обычными мерами предосторожности, к которым прибегает любой репортер, в любой стране.

Но можете ли вы нормально работать в таких условиях?

Так это и есть оборотная сторона медали, цена, которую приходится платить за охрану, предоставляемую журналистам. Я провожу журналистские расследования по фактам организованной преступности и нарушений прав человека, и здесь необходимы люди, которые согласятся передавать мне соответствующую информацию. Но далеко не все готовы разговаривать со мной в присутствии охраны.
В прошлом году, когда я работала над книгой о торговле женщинами как живым товаром во всем мире, я почувствовала себя в какой-то степени в западне, поскольку не имела возможности получать информацию от нужных людей. Когда журналиста постоянно охраняют, он начинает себя чувствовать, как преступник. И в конце концов, непонятно: то ли эти полицейские вас охраняют, то ли они за вами следят.

Как вы восприняли новость о присуждении вам Всемирной премии ЮНЕСКО/Гильермо Кано за свободу печати?

Прежде всего, я очень горжусь этой наградой, хотя, по большому счету, я всего лишь занимаюсь своим любимым делом, и считаю, что моя работа очень нужна такой стране, как Мексика.
Сегодня, после того, как мне пришлось пережить тюрьму и пытки, после того, как все в Мексике узнали о размахе коррупции в этой стране и о той участи, которая уготована журналистам, с чисто психологической точки зрения, мне важно ощущать поддержку. Следует напомнить, что для нашей профессии Мексика одна из наиболее опасных стран, наряду с Ираком.
Кроме того, на мой взгляд, подобное признание в какой-то степени нас защищает: международная известность – своеобразный щит.

Над чем вы сейчас работаете?

© L. Henderson Анжелика Кубур, радиостанция "Ичель" (Мексика).

Как я уже отмечала, сейчас я заканчиваю книгу о международных сетях торговцев живым товаром, о тех, кто покупает и продает женщин и девочек. Это своего рода атлас мира, при изучении которого становится ясно, кто стоит за этими организациями, как функционирует преступная сеть дельцов, торгующих живыми людьми. А главное — начинаешь понимать взаимосвязь между этими сетями и их покровителями из числа политиков местного, а порой и международного масштаба.

Как сегодня обстоит дело в Мексике со свободой печати и информации?

«Как представительницы женской половины коренного населения, мы считаем, что наш голос должен быть услышан, а лучше радио средства не придумать. Двери крупных радиостанций для нас закрыты, во-первых, потому что мы женщины, и, во-вторых, потому что, как известно, коренные жители подвергаются дискриминации. На нашем же радио, напротив, мы можем говорить то, что думаем… о нашей традиционной одежде, к примеру, или о нашем языке…», - Анжелика Кубур, радиостанция «Ичель» (Мексика).

Совершенно очевидно, что за последние годы журналистика стала одним из основополагающих факторов преобразований в Мексике, ибо демократические процессы неизбежно связаны с большей достоверностью информации. В течение 70 лет в стране была однопартийная система, и эта единственная партия держала СМИ под контролем и в экономическом плане, и с точки зрения сути передаваемой информации. Затем к власти пришел альтернативный кандидат: в 2000 году президентом Мексики на шестилетний срок (с 2000 по 2006 год) был избран Висенте Фокс. В результате наметилась определенная либерализация СМИ, и в настоящее время, мы, мексиканские журналисты, учимся работать в новых условиях.
Дело в том, что сегодня в 2008 году, Мексике необходимы журналисты: только они могут рассказать о реальной ситуации в этой стране с населением в 104 миллиона жителей, 30 миллионов из которых живут в условиях крайней нищеты, ибо в нашей стране богатые люди живут богаче, чем в Европе, а бедные — беднее, чем в Африке. Мы, профессиональные журналисты, должны раскрыть причины столь явного разрыва, осознавая при этом риск, которому мы подвергаемся, затрагивая фундаментальные аспекты общенациональных проблем.

3 мая ЮНЕСКО торжественно отметит Всемирный день свободы печати, и на первом плане будет стоять вопрос о доступе к информации. Как добиться того, чтобы люди имели доступ к независимой информации из разных источников?

Фундаментальную роль здесь призваны сыграть электронные СМИ. Монополизация СМИ, которую так осуждает мировое сообщество, в Мексике является актуальной проблемой. Именно поэтому здесь жизненно важное значение имеют так называемые общинные радиостанции. К сожалению, сегодня такие радиостанции подвергаются преследованиям. Несколько дней назад в штате Оахака, были убиты две девушки, которые работали на общинной радиостанции, вещавшей на одном из языков коренного населения Мексики. Здесь, в штате Кинтана-Роо, где я живу и работаю 22 года, местное население говорит на языке майя, а радиопередач на этом языке очень мало.

По-моему, нужно создавать больше общинных радиостанций и вкладывать деньги в электронные СМИ, которые являются более доступными для мексиканцев, хотя самое главное — это существенное улучшение содержания информации.

 

UNESCO